Смена Генпрокурора может негативно повлиять на рейтинг власти

Галина АКИМОВА,

Киевские телеграф (13-18.08.05),

13.08.05

Вероятно, я скажу кощунственную вещь, но мне почему-то кажется, что смещение Пискуна в момент проведения следствия по делу отравителей под самыми благовидными предлогами (в том числе и явно необходимой прокуратуре реформы) — это попытка кого-то все еще влиятельного скрыть от нас конечную правду.

Святослава Пискуна можно не любить, критиковать и даже искать ему замену. В будущем. Но списывать его со счетов сейчас — по меньшей мере, рано. При некоторых недостатках, к которым относят и публичную словоохотливость, Пискун обладает целым рядом полезных качеств, в том числе хорошо развитым "нюхом оперативника". Благодаря чему он сумел еще во времена Кучмы выйти на след убийц Георгия Гонгадзе в милицейских погонах и накануне своей отставки "закрыть" (правда, краткосрочно) генерала Пукача. Называемый сейчас в прессе потенциальный "сменщик" Пискуна Владимир Стретович — бесспорно, хороший спец в теории юриспруденции. Но ставить его на должность Генпрокурора перед выборами означает ввергать ведомство в пучину реформ, которые традиционно мешают рутинной следственной работе. А ведь именно "конечный продукт" по резонансным делам имеет шанс поднять несколько обмякший рейтинг власти. Понимают ли это влиятельные люди на Банковой?

История о том, как Пискун и Стретович стали конкурентами, уходит своими корнями в студеные зимние ночи, которые лидеры мятежного Майдана посвящали размышлениям о перспективах страны и персоналиях, которые эти перспективы будут строить. Тогда несколько раз называлась фамилия Владимира Стретовича. Говорят, его сватали и министром юстиции, и Генеральным прокурором, и председателем Высшего совета юстиции. Но он так и остался главой парламентского Комитета по борьбе с оргпреступностью и коррупцией. Спустя короткое время Владимир Николаевич высказал несколько критических замечаний в адрес руководителя Генпрокуратуры. В частности, упрекнул его за публичный вызов на допрос экс-министра МВД. Пискуну слова Стретовича однозначно не понравились, но он не вызвал парламентария на дуэль, а напротив, предложил занять (как писали в прессе) один из высоких кабинетов на Резницкой. Но дружбы, судя по всему, не получилось: позднее Владимир Николаевич сделал заявление о том, что считает восстановление Святослава Пискуна в должности Генерального прокурора незаконным. Решение об этом, по мнению парламентария, должен был принимать Конституционный суд, а не суд общей юрисдикции. Фактически между двумя юристами — практиком и теоретиком — завязался крупный научный спор. Параллельно с дискуссией каждый из них занимался своим делом.

Генпрокуратура отдала в суд дела двух милиционеров, которые отыскали бомжа Юрия Вередюка, уговорили его взять на себя убийство Игоря Александрова, а затем "помогли" ему отправиться на тот свет посредством отравленной кока-колы. Кроме этого, вышло судебное решение по убийству президента АРК "Антарктика" Валерия Кравченко (двое из троих получили "вышку"), а также пошли в суд материалы расследования деятельности второй "части" этой группировки, возглавляемой Олегом Попеско. Суд состоится в ближайшее время, а следствие вела "важняк" Галина Климович, на которую было совершено два покушения. Практически завершены следственные действия по убийству Валерия Прыща, "делу оборотней-2", по которому проходят 12 лиц, в том числе четыре бывших работника милиции.

В это время Владимир Стретович, который пришел в парламент с научной работы в Институте государства и права Академии наук Украины, подготовил новую концепцию работы Генпрокуратуры. Этот аналитический документ на четырех страницах излагает видение Стретовичем деятельности органа, который он имеет шанс возглавить. И здесь возникает одна хитрая коллизия. Трудно не согласиться с Владимиром Николаевичем в том, что действующий закон о прокуратуре требует замены. Как охарактеризовал его Стретович, "принятый в 1991 году закон сегодня абсолютно консервативен". Также нет сомнения в том, что Генпрокуратура должна находиться под общественным контролем, а механизмы такого контроля обязан определять закон. Однако имеется одно "но".

Согласно статье 93 Конституции Украины, которую нынешний оппонент Пискуна писал лично, будучи членом Конституционной комиссии, право законодательной инициативы в Верховной Раде принадлежит Президенту, народным депутатам, Кабинету министров и Национальному банку Украины.

То есть если Владимир Николаевич хочет добиться модернизации законодательства, регулирующего работу прокуратуры, то было бы логичным для начала одержать победу в парламенте. А потом податься на прокурорские хлеба и приводить практические коррективы работы ведомства в соответствие с нормами измененного законодательства. В противном случае ему придется работать в рамках действующего ныне правового поля и, зная, как это поле несовершенно, переживать чувства, схожие с теми, которые высокопрофессиональный парикмахер испытывает, глядя на плохо постриженного человека. Вроде бы и помочь ему хочется, а нельзя.

Не имея права законодательной инициативы, Генпрокурор лишен практической возможности лоббировать в парламенте продвижение (в смысле — по комитетам), вынесение, рассмотрение и принятие нужных его ведомству законов. Он может водить депутатов в ресторан, с особой тщательностью рассматривать депутатские запросы, посылаемые в прокуратуру в неизмеримых количествах, но реального рычага влияния на ситуацию в сессионном зале у него нет. И единственной ходовой разменной монетой при масштабных законодательных коррективах является… его генпрокурорское кресло. В этом плане фраза "назначение — первый шаг к отставке" особенно уместна.

Действительно, ни одному из реформаторов не удалось провести законодательную реформу "дистанционным образом", удалившись из парламента. Владимир Стретович, если бы ему дали особые полномочия, сумел бы, пожалуй, неплохо поставить работу по законодательному обеспечению борьбы с коррупцией, взяточничеством и прочими должностными преступлениями. Собственно, этим он и занимается уже не первый год, но из-за жаркой политических будней последних лет почти не выдает готовых продуктов. Идеальным был бы ход со стороны Президента по созданию нового аналога ликвидированного Комитета по борьбе с коррупцией, с более широкими полномочиями надзора за деятельностью правоохранительных органов и назначением туда Стретовича. При условии сохранения за ним парламентского поста. Это дало бы ему возможность провести реформу прокуратуры и подготовить почву для назначения так называемого "гражданского" прокурора — человека, не связанного в прошлом со следственными органами, ориентированного на европейские стандарты работы прокурорской вертикали и способного эти стандарты применить на практике с пользой для дела.

В это время Станислав Пискун смог бы завершить начатые его усилиями дела. Кто бы как ни относился к нынешнему Генеральному, но 46-летний Пискун имеет почти 25-летнюю школу "полевого сыска". За его плечами — работа помощником прокурора, следователем, прокурором Ирпеня. Да и в Государственной налоговой администрации он работал начальником следственного управления. Кстати, с 19 марта 1997 года, когда Святослава Михайловича назначили на эту должность, все самые громкие экономические расследования вели не прокуроры и милиционеры, а налоговики. Притом что управление он создавал практически с "чистого листа". Работоспособность нашего героя удивляла многих его сотрудников и подопечных: например, за первые 10 месяцев следственное управление закончило расследование почти четырех тысяч дел, из которых больше половины ушли в суд. До Пискуна количество расследованных дел исчислялось сотнями.

Да и то, как он сумел продвинуться по делу Гонгадзе в крайне неблагоприятных для этого политических условиях, практически выйдя на след убийц, которых не могли (а скорее, не хотели) найти его предшественники, говорит о результативности работы Пискуна как главного следователя страны. За полтора года — с момента утверждения его Генпрокурором 4 июля 2002 года и до указа об отставке 29 октября 2003 года — следственная группа под руководством Юрия Столярчука прошла путь до предпоследней ступеньки в самом громком уголовном деле за всю истории независимой Украины. Вне сомнения, Пискун точно знал цепочку событий и смысл политических интриг, в результате которых погиб Георгий. До финального "свистка" ему не хватало отдельных элементов доказательной базы. В частности, он не мог задерживать генерала Алексея Пукача по обвинению в убийстве Георгия Гонгадзе. Но Столярчук, судя по всему, побывавший накануне у Генерального в кабинете, убедил Пискуна, что Пукач не просто отдал приказ вести слежку за журналистом, но и был непосредственным участником его похищения. Поэтому его необходимо "закрывать" под любым предлогом, а там уже раскручивать на признательные показания. 22 октября 2003 года главный милицейский "наружечник" был взят под стражу по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 364 Уголовного кодекса Украины (злоупотребление служебным положением), а точнее — за уничтожение документов по слежке за убитым журналистом.

Реакция власти на арест Пукача последовала незамедлительно: сначала в бой пошла тяжелая артиллерия в лице Координационного комитета по борьбе с оргпреступностью и коррупцией под "командованием" Ольги Колинько, а 29 октября, следуя рекомендации комитета, Святослава Пискуна уволили. Спустя 13 дней, проведенных в черниговской тюрьме, решением Киевского апелляционного суда Пукач был выпущен из-под стражи и в сопровождении донецких адвокатов покинул зал суда на машине с номерами Верховной Рады. С тех пор его следы затерялись…

В принципе, ситуация осени 2003 года сильно напоминает мне происходящее сейчас, летом 2005-го. До ожидаемого всеми конца мучительно долго тянувшегося расследования по делу Гонгадзе остался последний бросок. Уже названы имена убийц. Появилась надежда проверить их показания в суде. Сотрудники СБУ, как гончие псы, гоняются по всему миру за Пукачем и, рано или поздно, имеют шанс его поймать. Наконец, приближается к какому-то результату дело об отравлении Виктора Ющенко и участии в нем бывших высокопоставленных спецслужбистов. И тут… Вся эта натянутая до предела струна рвется. Выстроенный из кубиков "замок истины" рушится. Кто-то из оперативников уходит, кто-то приходит. Начинается обычная организационная возня, под шумок которой отравители могут остаться безнаказанными. Вероятно, я скажу кощунственную вещь, но мне почему-то кажется, что смещение Пискуна в момент проведения следствия по делу отравителей под самыми благовидными предлогами (в том числе и явно необходимой прокуратуре реформы) — это попытка кого-то все еще влиятельного скрыть от нас конечную правду. Как говорится, если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Кому?