Волюнтаризм: врожденный порок новой украинской власти

Максим ПАНСКОВ,

«2000» (15-21.07.05),

15.07.05

Чтобы понять смысл эпохи, наступившей после оранжевой революции, потребовалось немного времени. Как только реформатор Роман Безсмертный объявил о проекте, предусматривающем выделение «городов-регионов» из соответствующих областей, сразу в сознании возникло исчерпывающее определение — «волюнтаризм».

Именно за него и был снят с постов Никита Хрущев в октябре 1964г., поскольку, по словам главного партийного идеолога М.Суслова, «возомнил себя непогрешимым, присвоил себе монопольное право на истину». И это только одно из многочисленных проявлений опасной политической болезни, последствия которой ощущает на себе все общество.

Волюнтаризм — не только насаждение кукурузы в Сибири и испорченные отношения с соседями, это и дробление экономики на сотни совнархозов в условиях административной системы управления, неразбериха в структуре государственного аппарата, приведшая когда-то к развалу СССР.

Мы упорно наступаем на одни и те же грабли: вновь нам обещают «догнать и перегнать Америку» и забросать ее яйцами, только теперь это называется «евроинтеграционными устремлениями». Вступление в ЕС через 5—10 лет — чем не коммунизм к 1980 году? А борьба с «кучмизмом», коррупцией и за демократию европейского образца — чем не развенчание «культа личности»? А антироссийские эскапады Бориса Тарасюка не напоминают ли бестактное поведение Хрущева, приведшее к разрыву с Китаем? Благодаря непродуманным заявлениям Президента, мы уже успели переругаться и с соседней Беларусью, и с далекой Кубой, которая нам ничего, кроме добра, не делала. Стремление же власти осуществить реформирование административно-территориального устройства до парламентских выборов 2006-го откровенно попахивает волюнтаризмом. А масштабное переселение из хрущевок вообще связывает обе эпохи, проводя эдакий мостик между той и этой властью.

Возьмем вопрос об административно-территориальной реформе. Он обсуждается все годы независимости: с различных точек зрения политики и ученые доказывали ее необходимость, предлагая разные модели. Поскольку существующее административно-территориальное деление не отвечает физико-географическому, экономико-географическому, историко-географическому районированию страны, его следует привести в соответствие с ними, насколько это возможно. Реформа рассматривалась как путь к сокращению аппарата, эффективному разграничению полномочий между центром, регионами и местным самоуправлением, разногласия заключались в вопросе укрупнения или уменьшения областей.

Но никому не приходило в голову до заявления Романа Безсмертного, что можно вырвать пять-семь городов-миллионников страны из их естественного окружения, сократить «территориальные громады», руководствуясь принципом экономической эффективности, и не изменять остальное, деформировав при этом принципы разграничения полномочий. Мало того, что Киев искусственно противопоставляется области (столица — это отдельная проблема), так подобное хотят распространить на всю страну, полностью дезорганизовав управление территориями. Вместо превращения этих городов в естественные «полюса роста» соответствующих регионов создается новый источник напряженности. А количество сельсоветов предлагается подогнать под среднестатистические параметры, нагрузив их кучей невыполнимых обязанностей и увеличив аппарат.

Но главная мина, закладываемая в процессе обсуждения предложенного законопроекта, — насаждение несвойственной нашему обществу философии государственного управления, основанной на отождествлении принципов управления государством с управлением фирмой, корпорацией. Государство, дескать, предприятие по эффективному оказанию услуг населению. Эффективному для кого? Пока говорят, что для народа, но, похоже, скоро скажут — для власти. Государственная власть начинает рассматриваться как источник прибыли. Что это, как не полное отрицание традиций госуправления, основанных не на философии рыночной эффективности, а на принципах солидарности и общего блага.

Ведь для изменения административно-территориального устройства страны необходимо первоначально внести изменения в Конституцию.

Поэтому в считанные месяцы в стране расцвел правовой нигилизм, а в качестве основного закона утвердился принцип «революционной целесообразности». Если нельзя, но очень хочется, то можно. Это касается и «реприватизации», и вызовов на допрос по телевизору, и высказанной тем же Романом Безсмертным идеи о том, что Президент должен возглавить партийный список НСНУ на выборах. Подобный бред трудно где-нибудь еще отыскать.

Ну совершили «революцию». Так зачем людям морочить головы? Конституционных революций не бывает: ты или революционер, или конституционалист, и веди себя соответственно избранной роли. Все было бы понятно, если бы новая власть честно заявила, что у нее иные представления об организации госмеханизма, и старые правовые нормы уже не годятся. У нас же получается, что право — само по себе, революционная целесообразность — сама по себе, и вместе сосуществуют. А так не бывает. В этой двойственности заложены причины растущего недоверия к власти как сторонников, так и противников.

Конечно, нельзя говорить о тождественности двух политических стилей. В конце 60-х волюнтаризм исходил от Хрущева, задававшего всей «вертикали власти» соответствующий образ мышления и поведения. Сейчас же сама «команда» — источник волюнтаристских намерений и действий, а ее лидер скорее следует в заданном фарватере. Но многое зависит и от него, хотя нет оснований для оптимизма, что Президент остановит натиск волюнтаризма. Есть в его характере и поведении немало черт, напоминающих «дорогого Никиту Сергеевича». Энергичность, стремление куда-то ехать, лететь (за первые месяцы у власти он находился за границей больше времени, чем в стране). Некая спонтанность и даже неорганизованность. Образность и эмоциональность речи, порой резкость и вспыльчивость, очевидная склонность к навешиванию ярлыков. При всем этом — властность и представление о том, что он лично может и должен решать все вопросы так, как считает правильным.

Поражает и невиданный расцвет кумовства. У Хрущева был один Аджубей (зять), и тот лишь член ЦК КПСС и главный редактор «Известий», а здесь племянник — вице-губернатор и множество кумовей в должностях не ниже министра. Ладно, если бы они были талантливы и профессиональны, но, похоже, родственные связи стали определяющим критерием продвижения к вершинам власти. Министр культуры, может, и хорошая певица, но когда она, вступая в должность, заявила, что ей негде достойно принимать гостей-министров из России и Франции, все стало ясно. Это обыкновенное бабство — с Екатериной Фурцевой сегодня могут успешно потягаться и Оксана Билозир, и Николай Томенко.

Жизнь и состоит из подобных мелочей, определяющих образ власти. И все в этом образе говорит о том, что Виктор Андреевич не пошел «своим путем», а последовал поведению советских лидеров, оставивших о себе не лучшие воспоминания, — Хрущева и Горбачева. Как это повлияет на оценку его «следа в истории» — посмотрим.

Любопытно и то, что Никита Хрущев как личность сформировался в Донбассе, его политическая карьера связана с Украиной. Михаил Горбачев родился и вырос в Ставрополье — казачьем крае, этнические корни которого связаны с запорожскими казаками. Кроме этих двух государственных деятелей, в СССР никто так ярко не отличился волюнтаризмом. Может, это кровь и почва так влияют на украинцев, что заставляют их время от времени все переворачивать вверх дном? Казакам ведь не сиделось дома, и бежали они в степи от спокойной, размеренной жизни и... от государства.

Именно спонтанность, отсутствие стратегических перспектив развития страны у властной элиты — главное препятствие в государственном строительстве.

Волюнтаризм не следует путать с революционностью. Революции зачастую несут мощное созидательное начало. Но лишь в случае, если народ и элита обладают государственным мышлением, ставят масштабные стратегические цели и достигают их.

Точный диагноз позволит представить течение этой опасной болезни и ее исход. А будет он плачевным для больного. Лечение известно одно — гильотина (в смысле октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС). Если болезнь не лечить, летальный исход обеспечен (один больной уже почил в декабре 1991 года, потому что ему вовремя не «отсекли голову»). В нашем случае болезнь пока не дошла до критической стадии, но все симптомы обострения налицо. Так что еще есть шанс отыскать спасительный эликсир, иначе Виктор Андреевич на скрижали истории несомненно попадет, вот только в качестве кого? «Хрущев — дубль третий» по-украински?